Вопрос о том, что будет с землями в границах «Есенинской Руси», уже несколько лет поднимается жителями 42 населенных пунктов, которые оказались внутри достопримечательного места. Недавно эта тема снова прозвучала на отчете зампреда правительства Артема Бранова. Жители спросили о сроках принятия новых регламентов, которые облегчили бы им жизнь. Чиновник вновь признал — действующие ограничения действительно создают сложности для людей, которые хотят просто привести в порядок свое жилье. При этом в публичном поле звучат и другие голоса. Активисты, во главе которых стоит зампред рязанского ВООПИиКа Игорь Кочетков, утверждают, что любые изменения границ «убивают Есенина».

Сами жители к деятельности активистов относятся негативно. По их словам, ВООПИиК игнорирует их мнение и пытается вредить, стремясь через суд требовать снести уже построенные дома.

Позицию власти чётко обозначил Артем Бранов. Проблема жителей, которые не могут возвести даже небольшую хозяйственную постройку, известна правительству, и, по поручению губернатора Павла Малкова, над ее решением ведется работа.

«Чтобы изменить регламенты, необходимо провести тщательное исследование, описать каждый населенный пункт и объяснить, почему объекты не являются достопримечательностями. Для этого необходимо было сначала сделать топографическую съемку, потому что потом все изменения нужно нанести на карту с точными координатами. Мы уже завершили эту работу», — сказал зампред рязанского правительства.

«Бедовые» регламенты

Согласно приказу Минкульта от 2019 года, [о том, как документ принимался, можно прочитать дальше в материале. — прим. ред.] в Рыбновском, Рязанском районе и областном центре установили ряд регламентов для сохранения памяти о Сергее Есенине. И речь в приказе идет в том числе о населенных пунктах, которые находятся в десятках километрах от Константинова. Документ включает в себя больше 2,5 тысяч страниц.

Территорию в 2019 году разделили на два основных режима. «Р-1» — незастроенные в мемориальный период земли (поймы рек, сельхозугодья, леса, кладбища, зона развития музея-заповедника) и «Р-2» — застроенные территории с индивидуальной и малоэтажной жилой застройкой. В каждом режиме — свои подзоны и детальные правила.

Документ регламентирует использование натуральных материалов, правила установки вывесок, пожарную безопасность, озеленение и параметры застройки — все для сохранения исторического облика есенинских мест.

Согласно требованиям, жителям запрещается использовать современные материалы при строительстве, есть ограничения по цвету домов, высоте зданий и заборов. Более того, дома должны располагаться по линии застройки, за ними — хозпостройки, далее — сад. И никак иначе. Есть ограничения с прокладкой коммуникаций.

Как строиться и жить с такими правилами? Жители неоднократно задавали этот вопрос. И, наконец, власть их услышала и дала ответ — регламенты смягчат. Но загвоздка в том, что это не устраивает «защитников» Есенина.

Преждевременная паника

В конце декабря 2025 года активисты ВООПИиК, предположительно, Игорь Кочетков, опубликовали кричащий пост о ситуации вокруг охраняемых территорий в Константинове. Авторы материала утверждают, что в юбилейный год со смерти поэта границы зон охраны усадьбы Есенина пытаются сократить в 16 раз — с 16,8 тысяч га до 0,9 тысяч га.

В тексте сообщения указывается, что инициатором проекта выступает крестьянско-фермерское хозяйство, которое якобы хочет построить ферму около дома Есенина. Документ, прикрепленный к публикации, разработан ООО «Мастерская архитектуры и градостроительства». По мнению активистов, проект в сжатые сроки направлен на госэкспертизу в период праздничных мероприятий, чтобы «остаться незамеченным». Все это подано в крайне эмоциональном стиле, без доказательной базы, например, достоверно неизвестно и нигде в официальных источниках не упоминается, будет ли строиться ферма «именно рядом с домом Есенина».

Также в посте приводятся цитаты из воспоминаний современников поэта. Подчеркивается важность сохранения природных ландшафтов, видимых с территории усадьбы. Выражается обеспокоенность исключением из охраняемой зоны Константиновского заречья, пляжа на Макаровом углу и ряда луговых территорий. Авторы утверждают, что ландшафтно-визуальный анализ, послуживший обоснованием сокращения зон, не учитывает биографию и творчество Есенина, который «прошел каждую стежку в окрестностях Константинова».

Довольно трудно понять, что именно не устраивает градозащитников. В публикации не всегда проводится четкое разграничение между достопримечательным местом «Есенинская Русь», площадью около 45 тысяч га, и зонами охраны конкретного объекта культурного наследия федерального значения — усадьбы Есениных. Под ограничения первого попали тысячи рязанцев, неспособных отремонтировать свои дома без кипы разрешительных бумаг. По обещаниям властей, кстати, достопримечательное место сокращаться по площади не будет, там лишь изменят регламенты на более мягкие. Для этого нужно научное обоснование и описание каждого памятника, связанного с поэтом в Константинове и окрестностях — именно это и сделали в проекте.

Смешались в кучу кони, люди

Редакция РЗН. Инфо изучила документ, который критикуют активисты. В нем речь идёт только об усадьбе поэта и окрестностях, а не всей «Есенинской Руси» с 42-мя населенными пунктами. Константиновское заречье и пляж на Макаровом углу, за которые переживают градозащитники, также остаются в проекте.

Документ напрямую запрещает стройку, реконструкцию, размещение рекламы, станций связи, изменение рельефа и прочее.

Критика, основанная на эмоциональных аргументах и поэтических цитатах, безусловно, привлекает внимание к ценности есенинского наследия. Однако для объективной оценки проекта необходимо опираться на сравнительный анализ документов, методику ландшафтно-визуальных исследований и практику применения охранных регламентов.

Жители окрестных деревень высказались, кстати, и под постом ВООПИиК. Их комментарии помогают увидеть ситуацию с другой стороны — не через призму охраны памятников, а через повседневные трудности.

«Не приплетайте жителей России, которым не ведомо, что в 10 километрах от дома Есенина люди не могут зарегистрировать свои дома», — пишет один из пользователей.

«Раменки, Летово и прочие 42 деревни чем провинились? Наверное, тем, что дух Есенина витает над ними. Не губернатор виноват, что хочет правильно узаконить справедливое решение, а „некультурное“ министерство, которое все понимает, но лукавит. Вы хотя бы Константиново приведите в порядок — отреставрируйте дома. Не мешайте жить людям 42 деревень, далеких от села», — попросили рязанцы.

Другой комментатор поставил вопрос иначе: «Как думаете, что бы предпочел сам Есенин? Развитие родного села или требования купить билет, чтобы посмотреть на реку и к пристани спуститься?»

Еще одна жительница поделилась личной историей: «Я там дом не смогла построить, хотя отец у меня родился в деревне Аблово, поэтому теперь живу в другой области. Душа болит, но иногда думаю — и слава Богу, что из этого омута выбралась. Пусть там остаются одни памятники».

Есть и более резкие оценки: «ВООПИиК, не пиши *** [нецензурно]. Если эту территорию не осваивать, она бурьяном зарастет просто, и все. Бедный Есенин 10 лет вертится в деревянном ящике и не знает, в чем он так перед людьми, попавшими в бюрократическую ловушку, провинился».

Главный спикер от активистов Игорь Кочетков в ответ заявляет, что «Есенин спасет Россию от чиновничье-олигархического капитализма».

Для многих жителей «Есенинская Русь» — это не абстрактная категория культурного наследия, а конкретные бытовые ограничения. Люди в комментариях написали о невозможности зарегистрировать дом, построить новое жилье, подвести коммуникации. При этом они не отрицают ценность есенинского наследия — но предлагают не смешивать охрану памятника с жизнью обычных людей, которые, по неудачному стечению обстоятельств, «попали в ловушку».

Хронология развития событий

Границы охранной зоны музея-заповедника Есенина площадью 30 тысяч гектаров утвердили ещё в 2006 году. Однако в конце 2013 года губернатор Рязанской области Олег Ковалев упразднил этот документ. Активисты обжаловали решение в суде и постановление отменили, но с 7 февраля 2014 года. За этот месяц власти выдали десятки разрешений на строительство в зоне охраняемого природного ландшафта.

История получила федеральный резонанс. Минкультуры РФ и Генпрокуратура нашли нарушения в действиях властей.

Именно после этого была инициирована разработка проекта достопримечательного места, а в 2015 году «Есенинская Русь» получила федеральный статус объекта культурного наследия.

Дмитрий Медведев, посетив Константиново, заявлял: «Небоскребам здесь не место. Надо сохранить пойму… если застроят пойму — то все».

Фото с сайта областного правительства.

«Первая лобовая попытка просто вывести из-под охраны площадки под застройку не прошла (теперь внимание стало еще пристальней). А что если вместо сокращения территории до 14 тысяч (первая версия), нам раздуть это чертово достместо до 45 тысяч га? Добавить туда всю подтопляемую пойму Оки (все равно строить нельзя) и приплюсовать еще несколько соседних населенных пунктов, динамично развивающихся с большим количеством населения? И во всю мочь кричать, что ваше достместо уже половину Рязанской области занимает; что же теперь — над ним и мухе не пролететь? И бабушке сарай не построить? То есть, раздуваем границы, но при этом размываем по максимуму режимы охраны. Сказано — сделано! Рапортуем смело Москве и всему миру, что теперь достместо „Есенинская Русь“ будет составлять не 37 тысяч га — а целых 45! Никто этого не просил…», — в 2015 году написали на сайте портала «Россия 4D» об исторической географии.

В 2016 году после обращения рязанской журналистки Дарьи Копосовой о том, что застройка исторических мест продолжается «втихаря», несмотря на процесс принятия регламентов, Владимир Путин пообещал разобраться в ситуации. Спустя всего несколько дней после этого обращения к президенту тогдашний вице-губернатор области Сергей Филимонов сообщил о планах сноса 41 незаконной постройки на этих территориях.

Путин также утвердил перечень поручений по сохранению «Есенинской Руси». Губернатор Олег Ковалев говорил, что необходимо устранить противоречие, по которому музей-заповедник внесен в федеральный реестр объектов культурного наследия, но в соответствии федеральным законом «Об объектах культурного наследия» не относится к таковым.

В 2017—2018 годы границы «Есенинской Руси» включили в Генплан Рязани, что затронуло и Солотчу. Это вызвало вопросы у жителей и застройщиков. Несмотря на напряжение, в 2018 году на Совете при президенте по культуре и искусству председатель ВООПИиК Артем Демидов отметил большую работу области по сохранению наследия. Что делать жителям с домами, которые попали под довольно жесткие ограничения за десятки километров от усадьбы Есениных и Константинова, — никто не сказал.

Пик напряжения вокруг ситуации пришелся на 2019 год. Областной суд отменил постановление о координатах границ зон охраны, было возбуждено уголовное дело против чиновника, выдававшего незаконные разрешения на строительство. В ноябре Минкультуры России утвердило градостроительные регламенты приказом № 1449, о которых говорилось ранее. Хотя еще до этого решения рязанцы поднимали тему, что им с трудом удается получать разрешения на территории достместа.

Уже в декабре тогдашний губернатор Николай Любимов просил президента скорректировать правила, ведь они затрудняли «даже ремонт заборов».

В 2020—2022 годы власти признали необходимость пересмотра границ или регламентов, которые были установлены. Губернатор Павел Малков отметил, что ограничения вызывают стагнацию территорий: жители 42 населенных пунктов не могут строить и ремонтировать жилье.

Позднее Артем Бранов заявил, что границы «Есенинской Руси» менять не будут, но регламенты смягчат. Сроки подготовки документов несколько раз переносились, последняя цель — 2026 год.

«Есенин — значит запрет»

Редакции РЗН. Инфо удалось пообщаться с активистами, которые отстаивают права жителей «Есенинской Руси». Они рассказали, как рязанцы из 42 населенных пунктов относятся к регламентам и уже десятилетие пытаются вернуть в села развитие.

Алексей из Костина изложил свою версию происхождения строгих регламентов, действующих ныне на территории «Есенинской Руси».

«Изначально все эти регламенты установили, чтобы снизить цену земли, выкупить ее потихоньку, а потом регламенты упразднить. Что там планировалось строить — неизвестно, но это только моя версия, когда я начал заниматься этой темой, у меня сложилось такое впечатление. Застроить, в конце концов, бизнесменам не дали, а эти жуткие регламенты остались», — рассказал житель Костина.

Рыбновцы не против сохранить атмосферу, в которой рос Сергей Есенин. Но у них возникает закономерный вопрос: почему турист должен погружаться в исторический контекст поэта сразу после Рыбного, а не, скажем, за километр до въезда к его дому? Для некоторых местных фамилия Есенина, поделился активист, уже звучит как раздражитель.

«Есенин — значит запрет. А это разве правильно?» — задался вопросом Алексей.

На практике, считает он, регламенты лишь тормозят развитие сел: где-то с трудом добиваются строительства ФАПов, где-то не могут возвести водозаборный узел или провести газ.

В Костине Рыбновского района, в селе с богатой историей [в населенном пункте есть федеральный памятник культурного наследия «Усадьба Никитинских». — прим. ред.], половина улиц оказались в ловушке. В части с исторической застройкой запрещено вообще любое строительство. Такая тенденция повторяется во всех 42 населенных пунктах «Есенинской Руси».

Алексей привел и личные наблюдения. Через дорогу от него стоит разваленный бывший совхозный жилой дом. На его месте можно было бы построить новый, но регламенты не позволяют. Даже по внешнему виду понятно, что строение, вероятно, вековой давности.

«Люди тут жили, но их выгоняют», — отметил активист.

Рязанцы не могут восстановить даже сгоревшие дома. У соседа после пожара в сохранности осталась лишь часть здания, сын хотел отстроить заново, но разрешения не получил. Семья продолжает приезжать, косит бурьян, поддерживает участок в порядке.

В самом начале истории с регламентами, вспоминает активист, инспекция раз в две недели проезжала по населенным пунктам и жестко контролировала стройки. Сейчас реакция властей стала мягче. Но нормативные документы остались, и они все еще «в силе», как мина замедленного действия.

«Впервые чиновник такого уровня, как губернатор области, — это был Павел Малков, публично признал существенные перекосы в принятых регламентах в охранных зонах и пообещал привести правила в соответствие с интересами местных жителей. И все это с соблюдением требований по охране музея Есенина — это очень важно», — подчеркнул мужчина.

Активист настаивает, что, если ничего не менять, 42 населенных пункта могут прийти в запустение. Уже есть примеры: молодая семья в районе Летова уехала в Тулу, так и не дождавшись разрешения на строительство; многодетная семья в Пощупове ютится в двухкомнатной квартире, потому что им не дали построить дом на своей земле. И это не единичные случаи. Люди, собравшие последние деньги на землю, вынуждены либо «плюнуть на правила» и рискнуть попасть под суды, либо уезжать. Дома будут приходить в негодность, села — зарастать бурьяном, сделал вывод он.

Регламенты развития самого музея, по мнению мужчины, также затормозили. Туриста можно завлечь атмосферой Есенина, показать Оку — но в дальнейшем его нужно накормить, развлечь, уложить спать, сохраняя сельский антураж. Можно было бы организовать мастер-классы по кузнечному делу, ткачеству, другим традиционно русским ремеслам — но ограничения не позволяют развивать даже такие направления.

«Итог — туриста в Константинове не оставишь на два-три дня, они приезжают лишь на пару часов и не приносят ни денег области, ни развития музею», — сказал Алексей.

Ему, как и его соседям, непонятно, почему достопримечательное место занимает такую большую площадь.

«Путин давал Ковалеву указание в 2014 году сделать регламенты с учетом нашего мнения. Но получилось, как получилось», — сказал активист.

Другая активистка из Раменских двориков попросила не упоминать конкретные адреса или имена людей, о которых расскажет в беседе. Их, по ее словам, «затравит ВООПИиК» в своих постах. Ее имя также изменено.

Женщина рассказала, что впервые столкнулась с проблемами в 2015 году, когда пришла регистрировать дом в рыбновскую администрацию. Ей отказали, сославшись на изменения в требованиях к проектам, — этажность, фасад, стилистику. Попросили подождать. При этом ее дом и так соответствовал местной концепции. У него был деревянный фасад, нужная высота, окна в «есенинском» стиле. Но когда ее семья вернулась через полгода, их снова «попросили», а вскоре начались суды о сносе домов. Жителям дали понять: регистрировать ничего не будут, потому что строительство здесь запрещено — независимо от того, ИЖС это, есть ли обременения в выписке, указаны ли ограничения в кадастре. По словам активистки, информация об ограничениях появилась в официальных выписках лишь пару лет назад, а до этого узнать о запретах можно было только через специальные запросы в инспекцию ОКН или Минкульт.

Что касается отношения жителей, то, по словам Елизаветы, практически все они хотят изменений. Никто не стремится к многоэтажкам, хаотичной застройке или промышленным зонам — люди готовы соблюдать стилистику, высоту, материалы. Но абсурд в том, что между двумя зарегистрированными домами не разрешают построить еще один — на своей же земле.

«Оставьте, пожалуйста, лопухи, репейники, бурьяны для туристов. Пусть они в глубине сел любуются сорняками между домов. Вообще ничего строить нельзя», — констатировала активистка.

Отношения с ВООПИиК Елизавета описала как напряженные. Градозащитники не выходят на контакт, хотя, по ее мнению, прекрасно понимали позицию жителей еще в 2015 году. Но именно активисты ВООПИиК инициировали суды по сносу нескольких домов, которые не выделялись из «есенинской» концепции. Годы разбирательств привели к тому, что уже зарегистрированные дома все-таки отстояли, — снос требовать перестали.

Активистка уверена, что организация обвиняет именно местных в том, что те «крадут у страны и истории память о поэте».

«При этом факт, что люди приобретали участки без наложенных ограничений, игнорируется. Все застройщики, мол, воры и захватчики, хотя это обычные люди», — подчеркнула девушка.

У ВООПИиК, отметила Елизавета, есть ресурсы для трансляции своей точки зрения, а у жителей — нет. Много лет их позицию не озвучивали. Сейчас активисты могут лишь писать комментарии под постами организации, но их часто удаляют.

«Всячески мы сопротивляемся, но сил и эмоций уже все меньше. Очень ждем, что изменения все-таки примут в нашу сторону», — поделилась Елизавета.

Она подчеркнула, что по каждому населенному пункту проводилась отдельная экспертиза на предмет исторической и архитектурной ценности в контексте Есенина. Речь идет исключительно о малоэтажном строительстве: полтора-два этажа максимум, деревянные фасады, традиционные окна. Никакой массовой застройки, промышленных объектов или многоэтажек — всего того, чем пугает ВООПИиК, — не планируется.

«Просто между двух зарегистрированных домов вместо бурьяна наконец-то жителям разрешат воспользоваться их правом и построить свой домик. У нас не ездят школьные автобусы, потому что мы не можем позволить себе остановку», — резюмировала активистка.

В селе те, кто еще не уехал, вынуждены отапливать дома электричеством. В ее поселке из-за перегрузки сгорела подстанция и жителям пришлось в мороз срочно собирать деньги на ремонт. Есть и пенсионеры, которые приехали из Москвы. Они смогли вовремя достроить только гараж и теперь живут в нем, отапливаясь дровами или электричеством.

Люди боятся рисковать имуществом: не строят без разрешения, не подводят газ, потому что незарегистрированный дом — это повод для суда. При этом даже до всех регламентов жители в Раменских двориках старались поддерживать «есенинский» стиль: деревянные домики, наличники и другие элементы пасторального облика.

«Мы за адекватные охранные зоны — адекватные, логичные, объяснимые. Важно сохранить атмосферу, но не ценой деградации населенных пунктов», — в один голос подчеркнули жители.

Сохранять есенинские места в Константинове и окрестностях безусловно важно, считают и активисты, и жители района. Это часть культурного кода и памяти о великом поэте. Но охрана наследия не должна превращаться в абсурд, когда жители деревень в десятках километров от места, где жил Сергей Есенин, не могут отремонтировать хозпостройку или подвести к дому коммуникации, поэтому вынуждены жить в гараже.