\
Вск, 27
17°
Пнд, 28
13°
Втр, 29
17°
ЦБ USD 76.82 -0.36 26/09
ЦБ EUR 89.66 -0.32 26/09
Нал. USD 77.5 / 79.1 09:55
Нал. EUR 90.2 / 91.85 09:55
«Людей надо слушать, слышать и уважать». Эксклюзивное интервью нового директора «Рязаньэнерго» Олега Харивского
22 января этого года филиал «Рязаньэнерго» возглавил четвертый по счету и самый молодой за всю историю предприятия директор Олег Харивский.

22 января этого года филиал «Рязаньэнерго» возглавил четвертый по счету и самый молодой за всю историю предприятия директор Олег Харивский.

Родился в 1969 году в городе Семипалатинске, учился в Новосибирске, а карьеру энергетика начал в 1993 году в должности мастера Правдинского района Нефтеюганских электрических сетей, создавая его фактически с нуля. С 2004 года Олег Любомирович работал на различных руководящих должностях в электросетевых предприятиях во многих регионах страны: Тюменском, Свердловском, Кировском, а в настоящий момент является заместителем генерального директора — директором филиала «Рязаньэнерго» ОАО «МРСК Центра и Приволжья». Спустя три месяца работы в новой должности он впервые поделился с рязанцами и жителями области своими впечатлениями о нашем городе, рассказал о своей семье и взглядах на жизнь, а также дал оценку состоянию «Рязаньэнерго» как предприятию регионального уровня.

— Олег Любомирович, какие впечатления произвела на Вас Рязань?

— Рязань для меня стала городом открытием, сейчас я только-только начинаю её узнавать. Город видится мне очень живым, активным, наверное, так сказывается близость с Москвой. В Кирове, где я пять лет жил до этого, жизнь не такая шумная и более размеренная.

— Такой ритм для Вас непривычен?

— Не то, чтобы непривычен, просто я предпочитаю спокойную жизнь, понятную по времени, где нет пробок, где точно знаешь, во сколько тебе нужно выйти и во сколько ты придешь. Проще говоря, я люблю зависеть от себя, а не от посторонних факторов.

— Работа нередко заставляла Вас переезжать с места на место, а у Вас всё-таки трое детей. Как Ваша семья отреагировала на очередной переезд по долгу службы?

— Тяжело было в самый первый раз. Когда мне предложили новую должность, и это подразумевало за собой переезд, а у меня тогда уже было двое маленьких детей. Конечно, такое решение я принимал вместе со своей супругой. Потом, во второй, третий раз, было легче. Тут уже отчетливо представляешь себе размеры всех коробок, знаешь, как их перевезти, имеешь представление, какой должна быть новая квартира и как побыстрее в ней обустроиться. Я сделал вывод, что чем чаще переезжаешь, тем больше понимаешь, что для жизни не особо много и надо. После первого переезда мы почти год прожили без некоторых вещей, а потом подумали и решили, есть ли смысл за ними возвращаться, скажем, тащить за собой ту же самую мебель, которая, в принципе, больше одного раза не собирается и больше одного переезда не выдерживает.

— Но сейчас Ваши дети довольно взрослые и двое из них уже ходят в школу, теперь, наверное, приходится и их мнение учитывать?

— Пока они были маленькие, конечно, их никто не спрашивал. На первых порах, чем неуютнее было в новом доме, тем больше это им доставляло удовольствия: спать на раскладушках, на полу, скрючившись в креслах до тех пор, пока не появится мебель. Теперь, будучи взрослыми и прожив пять лет в Кирове, к которому они привыкли и где у них появились друзья, само собой, не обошлось без трудностей. К счастью, в наше время можно легко общаться между городами при помощи скайпа или соцсетей. Сейчас им приходится знакомиться с новой школой, вливаться в коллектив, адаптироваться к новым условиям.

— Трое детей — это ответственность, умноженная на три. Они не ревнуют Вас к работе, ведь она занимает львиную долю Вашего времени?

— Времени, безусловно, всегда не хватает, в будни мы встречаемся только утром за завтраком и поздно вечером, когда я возвращаюсь с работы. Обязательно интересуюсь делами в школе, проверяю домашнее задание и оценки в дневнике, расписываюсь где надо. Иногда просят помочь с уроками, тогда даю консультации, подсказываю, но сам никогда за них задачи решать не стану. Наставить на правильный путь могу, но не больше. А выходные — это единственное время, когда я могу с ними пообщаться, выбраться куда-нибудь всей семьей.

— Куда чаще всего ходите?

— Наверное, в кино. Правда, выбрать фильм не всегда просто, маленький говорит, давай на мультики, старший — на экшен, девочка ещё на что-нибудь. Тем не менее, всегда стараемся найти консенсус и отдыхать впятером. А потом где-нибудь сидим и делимся впечатлениями, кому что понравилось. К сожалению, сейчас не так много фильмов, которые по-настоящему цепляют и которые хотелось бы пересмотреть. Так что наши обсуждения чаще всего несерьезные, с шутками и иронией.

— Какая картина из последних Вам запомнилась больше остальных?

— (пауза) Даже не знаю...

— Скажем, Вам нравятся фильмы Тарантино?

— Да, иногда я их даже пересматриваю. Люблю его старые картины, такие как «Бешеные псы» или «Криминальное чтиво».

— Последний фильм «Джанго освобожденный» смотрели?

— Не успел. С этими переездами я ни в Кирове не смог его посмотреть, ни здесь в Рязани. Вот, вспомнил, «Апокалипсис» Мела Гибсона мне очень понравился, правда, он не такой уж и свежий. Но фильм очень зрелищный, динамичный, захватывающий. Помню, меня впечатлил неожиданный конец, когда индейцы майя увидели корабли испанских конкистадоров и сразу стало понятно, что это начало конца для цивилизации майя. Также буквально недавно посмотрел наш российский фильм «Рассказы». Там четыре новеллы, в общем-то, про нашу жизнь, про такую, какая она есть, но снято так, что смотреть интересно.

— Если говорить о литературе, в Ваших ранних интервью Вы говорили, что любите фантастику, в частности творчество братьев Стругацких?

— Не то, чтобы очень люблю, дело в том, что во времена моей юности, годах 80-ых, были в моде разные клубы по интересам, в том числе клуб любителей фантастики. Книжек тогда было немного, народ кучковался, читал, обменивался книгами, это было таким способом общения на фоне литературы. Заняться в свободное время тогда было особо нечем, Интернета не было, кино крутили нечасто, молодежь либо занималась спортом, либо общалась в таких клубах. А Стругацкие были очень прогрессивной литературой, они писали увлекательные вещи. Сейчас все никак не дождутся последней экранизации романа «Трудно быть богом», над которой Алексей Герман начал работать ещё в 1999 году. Интересно посмотреть, тем более что критики, я слышал, высоко оценили фильм. Так что не хотелось бы разочароваться.

— У нас в Рязани все очень любят Есенина и гордятся, что он наш земляк. Как Вы относитесь к его творчеству?

— Не скажу, что я большой его поклонник, я не особо тяготею к поэзии, но творчество Сергея Александровича мне очень знакомо и не только в рамках школьной программы. Моя мама очень любила Есенина, много его произведений знала наизусть, любила читать его стихи и старалась привить мне интерес к этому великому поэту. В нашем доме даже было несколько фотографий с его изображениям. Так что с Есениным я знаком, пожалуй, больше, чем с остальными поэтами. В отличие от них, он очень доступен, его с легкостью могут читать самые разные люди. А сколько его стихов положены на музыку? Не счесть. Думаю, поэтому народ так сильно его любит и не только у нас в стране.

— Значит, усталость Вы снимаете за просмотром интересного фильма ил за томиком фантастического романа?

— В последнее время я снимаю все стрессы и усталости спортом, люблю плавать в бассейне, зимой кататься на лыжах. Хотя на лыжах больше предпочитает моя супруга, а мы с дочкой на сноубордах. Всё стараемся старшего подтянуть в нашу спортивную компанию, но он больше интересуется компьютером. А сейчас наступает лето, вот присматриваюсь, где здесь в Рязани можно покататься на велосипедах, куда можно выехать на природу, хочется посмотреть местные колориты и достопримечательности.

— Любите путешествовать?

— Правильнее сказать, есть такое желание. При каждом удобном случае мы стараемся выезжать на отдых, но поскольку детям сейчас интереснее всего море, пляжи, тепло, отправляемся, как правило, куда-нибудь на юг. Изучать достопримечательности Европы им ещё пока рано, а я сторонник отдыха всей семьей. Так что буду ждать, когда они повзрослеют, тогда уж сам буду маршруты прокладывать. Конечно, желание посмотреть мир есть, хочется опять-таки и Европу посмотреть, и Кубу, и ещё много чего.

— Поговорим о работе. Вы состоите в должности директора три месяца. Можете уже сейчас дать оценку «Рязаньэнерго», в каком состоянии находятся электрические сети филиала?

— Состояние сетей в Рязанской области, в принципе, нормальное. «Рязаньэнерго», находясь в структуре МРСК Центра и Приволжья, где на все филиалы компании распространяется единый принцип управления, поддержания активов, и в целом политика одна и та же, имеет сетевое хозяйство не хуже, чем в ряде других регионов. Не секрет, что во многих областях, в том числе и в Рязанской, электрические сети сильно изношены. Говоря конкретнее, износ составляет порядка 70%. Тридцать тысяч километров воздушных линий различных классов напряжения в нашем регионе требуют постоянного вложения, модернизации и реконструкции. Естественно, хотелось бы, чтобы вкладывалось больше, однако существующие инвестиционная и ремонтная программы позволяют нам поддерживать сети в хорошем состоянии и обеспечивать требуемую надежность электроснабжения. Тарифы на электроэнергию в области нормальные, крупных потребителей, желающих подключиться к электрическим сетям, нет. А уж если кто и объявится, значит, будем корректировать наши программы, подстраиваться.

— Ваши предшественники отличались тем, что в своей деятельности делали некоторый акцент на ту или иную проблему. Кто-то делал упор на IT-технологии, кто-то — на техническое оснащение. Вы на что собираетесь обратить особое внимание?

— «Рязаньэнерго» на сегодняшний день является филиалом одной большой компании и как производственная единица подчиняется её общим принципам. Поэтому сказать, что я могу придумать что-то новое, скорее всего, нельзя. Управленческая политика идет «сверху», и если президент сказал, что надо обеспечить надежность, при этом не повышая тарифов, мы так и будем делать. Тот запас прочности, который был сделан нашими предшественниками, существенно позволяет нам поддерживать уровень аварийности в установленных рамках, но это до поры до времени. В любом случае требуются вложения, и я считаю, что вкладывать нужно в «железо»: в сети, в подстанции, в то оборудование, которое непосредственно обеспечивает распределение электроэнергии до конечного потребителя. Обо всем этом заботиться нужно постоянно, и у нас есть персонал, который всё это прекрасно понимает, так что могу вас заверить: хуже в любом случае не будет.

— Если говорить о персонале, бытует мнение, что руководители по обыкновению стремятся собрать свою команду, людей, проверенных временем, к которым не нужно присматриваться и с которыми заведомо можно выстроить слаженную работу. С момента Вашего прихода никаких крупных кадровых перестановок в филиале не было.

— И не будет. Здесь до меня всё неплохо работало, и со мной будет работать. Если люди где-то что-то недорабатывают, думаю, мы всех поправим.

— В одном из своих интервью Вы сказали, что искусство управления людьми заключается в том, чтобы найти подход к каждому человеку и добиться от него нужного результата. И принцип у Вас один: людей надо слушать, слышать и уважать. Вы до сих пор придерживаетесь этого принципа?

— Да, всё так и осталось. Здесь некуда отступать, люди такие, какие есть, со своим жизненным опытом, со своим мировоззрением. Человека нельзя переделать, ему лишь можно объяснить идею, ради которой мы здесь работаем. Есть общие принципы, общая цель, только пути её достижения могут быть различные, но это надо решать посредством дискуссии. Если человек работал здесь до меня и справлялся со своими задачами, я не вижу смысла в угоду себе его перестраивать.

— Почему энергетика страны живет в состоянии реформы уже почти десять лет, и что Вы думаете относительно создания ОАО «Российские сети»?

— Видимо, до сих пор не могут найти правильный курс, который привел бы к нужному результату с минимальными затратами. В свое время разделили сети, сбыт, генерацию. Свой рецепт решения проблемы я вижу в том, что не нужно было делить сети. Может быть, в те времена идея была и к месту, что федеральные сети будут государственными, а распредсети станут принадлежать частному бизнесу, в который придут инвесторы. Но никто не пришел. Я считаю, распределительный электросетевой комплекс — это стратегический комплекс, который должен оставаться в руках государства, ну, или хотя бы быть под его контролем. Не важно, 230 В или 500 кВ — это одна единая сеть, и сбой в любой её цепи приведет к одному итогу — потребитель недополучит электроэнергию. Поэтому, когда одна голова сверху и есть видение всей сети в целом, наверное, это правильно. Мое глубокое убеждение, что рано или поздно весь сетевой комплекс будет централизован, будут единая техническая, управленческая и кадровая политика. И создание Россетей — ещё один шаг на пути к этому.

— Преобразование Холдинга МРСК в Россети как-нибудь скажется на работе «Рязаньэнерго»?

— Думаю, нас это никак не коснется. В Рязанской области как были производственные отделения, так они и останутся, как были районы электрических сетей, так ничего с ними не случится, как был персонал, так никуда он не денется. В ближайшее время задачи останутся все те же, придумывать, как передавать электроэнергию без проводов, нам не грозит.

— Как Вы относитесь к инновационным технологиям? Некоторое современное оборудование, используемое на производстве, ещё не прошло испытание временем, и никто точно не скажет, как оно поведет себя в момент максимального износа. Чему Вы больше доверяете, технологиям, проверенным временем, или же готовы экспериментировать с новейшими разработками?

— Как технарь, я всё-таки склонен к консерватизму, и купить, скажем, новый гаджет или плазменную панель для меня не является острой необходимостью. Всё шагает очень быстро, и угнаться за всеми новинками просто невозможно, да и не хочется.

— Как говорят, зачем менять то, что и так работает?

— Именно. Здесь важна цена вопроса. Если поменять один из элементов оборудования, то это не страшно, время покажет его «профпригодность». В моей практике был случай, когда мы меняли старые трансформаторы тока на более современные, а через три года они начали один за другим отказывать. Всё бы ничего, но таких «дефектных» было больше сотни. В итоге сначала было потрачено много денег на их установку, а потом пришлось потратить столько же, чтобы их поменять. Конечно, не попробовав — не узнаешь, но брать непроверенное оборудование и устанавливать в больших объемах, я думаю, не самое разумное решение.

— Сейчас, к примеру, активно производится замена масляных выключателей на вакуумные, и если с первыми всё понятно, то определить момент выработки второго отнюдь непросто.

— У всякого оборудования есть свой гарантированный цикл использования, а вакуумные выключатели 6/10 кВ проверены мировым опытом. К экспериментам на более высоких классах напряжения следует относиться с осторожностью, поэтому, скажем, дорогостоящие элегазовые выключатели новой модификации мы стараемся внедрять последовательно и относимся к ним с особым вниманием. Может вы и правы, масляный выключатель стоит и ещё десять лет простоит, но здесь вопрос другой: масло — это огнеопасно и неэкологично, а мы всё-таки в 21 веке живем. Ситуация такая же, как и с модными гаджетами. Электроэнергетический рынок заполнен продукцией различного качества и на любой кошелек, так что во всем представленном многообразии легко запутаться и сбиться с правильного пути. Инновации — это, безусловно, хорошо, но у любой техники есть свой период функционирования, так раз уж мы пустили в эксплуатацию оборудование, которому завод-производитель определил 25 лет использования, пусть оно столько и работает.

— В последнее время все вокруг говорят о политике. По общественно значимым поводам высказываются все кому не лень: пресса, сами политики, интеллигенция, молодежь. И это нормально, ведь сейчас в стране происходит определенный исторический процесс, который однажды даст серьезные последствия, поэтому есть вещи, о которых не думать просто нельзя. Что Вы можете сказать о последних громких событиях, которые, так или иначе, волнуют умы наших сограждан?

— Если вы имеете в виду недавние митинги, акции протеста и прочее, то, конечно, мне всё это небезразлично. Однако, честно говоря, во всех этих выступлениях я не вижу ничего позитивного, и уж точно в них нет никакого рационального зерна. Есть легитимная власть, и если кто-то с ней не согласен, пускай доказывает свою точку зрения доступными средствами, предлагает какие-нибудь идеи. Со стороны оппозиции я вижу сплошной деструктив, они твердят, что всё кругом плохо, при этом сами не знают, как сделать жизнь лучше. Так что все их громкие выходки — это пиар, желание показать себя всеми миру и не более.

— Вы человек с активной гражданской позицией. На выборы ходите?

— Конечно! Никогда не пропускал. Бывали, правда, случаи, когда будучи прописанным в одном городе, я находился в другом, тогда пропускал. А так я всегда в числе первых ходил и голосовал.

— У Вас есть примеры для подражания? Или люди, на чью мудрость Вы ориентируетесь?

— Нет. Я считаю, что каждый должен жить своим умом и своим жизненным опытом, а примеривая на кого-то ситуацию, в которой оказался сам, при этом не имея ничего за душой, едва ли получится принять правильное решение.

— Что для вас самое трудное в работе?

— Сказать «нет». Когда возникает конфликт, я всегда стараюсь его сгладить, чтобы это «нет» было взаимопонятным. В каждой острой ситуации я стараюсь найти компромисс, ну, а если его нет, тогда всё равно будет по-моему. Но до этого стараюсь не доводить.

— Последний вопрос. В чем, по-вашему, залог дружного коллектива?

— Коллектив объединяет общая цель. Если человек не знает конечной цели, то шансов на успех немного. Поэтому каждый сотрудник должен осознавать, что его работа — это частица общего успеха, а показатель нашей деятельности всегда на виду. Мы ведь работаем не ради самой работы, мы работаем для комфорта людей. Так что в нашей профессии чужих проблем не бывает. Когда каждый сотрудник коллектива будет готов прийти на помощь своему коллеге, вот тогда работа будет ладиться и коллектив будет дружным.

Текст Андрея Кострюкова

Фото студии Golden Klaim